Голоса деймонов  - Филип Пулман

Этот камень посвящен талантам и добродетелям Софии Энн Годдард, скончавшейся 25 марта 1801 года в возрасте 25 лет. Первые просияли невероятным блеском и влиянием в великой школе нравов, ТЕАТРЕ, вторые же насытили частный круг ее жизни чувством, вкусом и манерами, по сию пору живущими в памяти дружбы и любви.

О Софии Годдард мне не известно ничего сверх того, о чем сообщает эпитафия, но ее явно любили и ею восхищались.

Вероятно, вы уже поняли, к чему я веду. «Великая школа нравов, ТЕАТР» — вряд ли можно надеяться услышать подобное определение в наши дни. Оно принадлежит определенному периоду в истории театра и, в широком смысле, в истории художественной литературы и нарратива вообще. На память приходит знаменитый и совершенно современный комментарий в «Нортенгерском аббатстве» Джейн Остин: роман — это произведение, где читатель находит «самое подробное знание человеческой натуры и счастливейший очерк различных ее обликов». Читатели и зрители той эпохи видели в нарративе весьма подходящий инструмент нравственного просвещения и искали в нем не только удовольствия, но и наставлений. У пуритан, закрывавших театры за сто пятьдесят лет до кончины Софии Годдард, были, надо заметить, совершенно иные взгляды на этот вопрос.

Хотя, возможно, не такие уж иные — потому что и пуритане, ненавидевшие аморальность театра, и аплодировавшая мисс Годдард аудитория конца XVIII века очень серьезно относились к идее, что нарративное искусство очень правдиво и осмысленно связано с человеческой жизнью. Они принимали как данность, что поведение человеческих существ во всем его многообразии можно точно отобразить в тексте, а текст оказывает на читающего нравственное (хорошее или плохое — это уже другой вопрос), эмоциональное и интеллектуальное воздействие.

Так же думаю и я. Вместе со всеми, кто прочел за свою жизнь хотя бы одну книгу, я нахожу такой способ восприятия текста совершенно естественным. Что же до человеческой натуры и того, что она означает, сдается мне, это сочетание данного нам изначально и плодов наших собственных усилий. А культура, частью которой являются и технология, и нарративное искусство, — это то, с помощью чего мы себя создаем. То, что мы представляем собой сейчас, есть отчасти результат приручения огня нашими далекими предками, что в свою очередь означало возможность мигрировать в более холодные регионы, изменение формы тела и цвета кожи для адаптации к другим климатическим условиям и другому рациону. Также это результат обдумывания и применения, или, наоборот, избегания моделей поведения, описанных для нас Гомером, Шекспиром, Остин, Джордж Элиот, Достоевским и пр., не говоря уже о великих сказках и передаче извлеченной из них мудрости детям.

Итак, нужна ли вам теория человеческой природы, чтобы писать истории? Я полагаю, нужна — теория вашей собственной природы. Впрочем, познать ее не так просто, как кажется. Можно годами искренне верить, что вы интересуетесь тем-то и тем-то, чтобы потом обнаружить, что оно никогда не было вам по-настоящему интересно. Вы просто думали, что это должно быть так. Самопознание завоевывается с большим трудом.

И еще я думаю, что вам понадобится способность очень легко относиться к теориям других людей. Крадите из них, что вам нужно, играйте с ним, балуйтесь от души, но никогда и ни за что не становитесь его рабом. Помните про кошку: подчас, чтобы свободно и полностью быть людьми, нужно оставаться немножечко кошками.